Знал бы, где упал, соломинку подстелил. Порой так больно осознавать всю точность и безвыходность этой поговорки. Как бы ни страховался человек, как бы ни старался быть предусмотрительным, все равно не дано ему умения наверняка знать день завтрашний. Так и Жанна Туболец долгие годы жила – не гадала, что однажды дорога ее судьбы круто повернет.

За два года до начала Великой Отечественной войны в Магнитогорске в семье военнослужащего Петра Тубольца родилась дочка Жанна. Жизнь военного, как у кочевника: постоянная смена места обитания. Однако девочка вместе с матерью и братьями терпеливо, без недовольств и стенаний следовала туда, куда распределяли главу семейства. Урал, Дальний Восток, Сибирь, Казахстан – объездили практически весь Советский Союз. Врожденный оптимизм был характерной и, пожалуй, наследственной чертой семьи Туболец. Он не позволял им вешать нос и опускать руки в самые тяжелые минуты. Воспитание, житейские и бытовые условия лишь закаляли это качество. Вот и Жанна уже с малых лет не жаловалась на судьбу, не искала виноватых, а дорожила настоящим, стойко преодолевая невзгоды и неудобства. Долгие годы спустя умение сносить удары судьбы, искать лучшее в трудностях буквально вырвет ее с того света.

В 16 лет Жанна Туболец поступила в строительный институт в Волгограде. Однако окончить его помешала очередная передислокация отца. На Байконуре, в Казахстане, куда они перебрались семейством, девушка устроилась на подземные работы. Жизнь текла своим чередом. Будущее рисовалось безоблачным. Но однажды на станции случился выброс бериллия. Жанну авария затронула косвенно, а ее 26-летний старший брат, вместе с ней работавший на знаменитом космодроме, получил серьезное облучение. Впрочем, он дожил до 50 лет, единственный из тридцати человек, попавших в зараженную воздушную среду,  остальные протянули максимум год-два.

— Нам помогла сильная генетика: в нашем роду по росту и здоровью все богатыри росли, — объясняет Жанна Петровна одну из причин, которая позволила ей и брату не погибнуть.

И все-таки полученная доза радиации внесла свою неприятную лепту в судьбу девушки. Она навсегда лишила ее счастья материнства: слишком велика была вероятность рождения ребенка-инвалида. Безусловно, принять спокойно данное известие для 24-летней девушки, которая, как и многие другие сверстницы, мечтала о собственной семье, было, конечно же, сложно. Но волевой характер и здравомыслие взяли верх: явить свету недоразвитое дитя, заранее обреченное на страдания, казалось ей бесчеловечным.

— Я считала, что нельзя давать жизнь заведомо больному ребенку, обрекая его на трудности. Я видела, каких детей рождали в степях женщины-кочевницы, попавшие в зону взрыва. Эти малыши были словно растения. Они еле дотягивали до подросткового возраста, — не без грусти в голосе делится собеседница.

С Байконура Жанна уехала на реабилитацию в Юрмалу, неподалеку от которой, в Риге, жила ее сестра с мужем. Они предложили ей остаться у них. Девушка согласилась. Продолжила трудиться на ниве строительства, однако с радиационными работами было покончено.

В 80-м году вышло постановление правительства, согласно которому все республики, желающие получать ГСМ сверх лимита дополнительно, должны своими силами выезжать в северные районы для освоения и обустройства тех территорий. Создавать уют и комфорт на тундровых просторах направились и латыши, а заодно с ними Жанна Петровна. Ей было уже за 40. Вместе с другими специалистами «Латтюменьдорстроя» «поднимала» поселки Холмогоры, Вынгапуровский, возводила Ноябрьск.   

Распад СНГ внес свои коррективы в благоустройство Севера. В Риге, куда Жанна Туболец возвращалась с вахты, все явственнее чувствовалась прохлада по отношению к русским и все чаще слышались разговоры об отсоединении Прибалтики. После окончательной перекройки политической карты России  «двигатели цивилизации» из Латвии потихоньку покинули ямальские края. С латышской организацией, с которой Жанна Туболец приехала осваивать север, трудовые отношения закончились. Жанна Петровна перешла в «Пурнефтегаз» инженером планово-экономического отдела. Годы катились к 50-ти. Но она словно не чувствовала их. Активная, деятельная, успевала еще и депутатствовать. К тому же впереди намечалась перспектива собственного угла, постоянного, капитального, а не комнаты-времянки в общежитии. В общем, в завтра Жанна Туболец смотрела уверенно. Однако 25 февраля 1990 года злой рок напрочь перекроил будущее.

Тем студеным зимним днем она должна была доставить необходимые документы в Ноябрьск, чтобы работникам вовремя начислили зарплату. Машина предприятия сломалась, и выехать из Вынгапуровского пришлось семичасовым вечерним автобусом. На улице трещал сорокаградусный мороз. Пассажиров набралось полный автобус. Отъехав немногим больше восьми километров, ему навстречу попался попутный транспорт. Поскольку ширина дороги еле позволяла разойтись двум машинам, водитель автобуса поспешил попустить встречку. Однако колея не выпустила его так быстро, как он на то рассчитывал. Не сумев плавно свернуть с дороги, автобус на всей скорости врезался в стоящий на обочине трубовоз. Правая часть автобуса смялась в мгновение, поэтому пассажиры, сидевшие с этой стороны, получили более тяжелые увечья. В том числе и Жанна Петровна. Не передать словами всю боль и ужас той аварии. Израненные, изуродованные люди почти час лежали на снегу и истекали кровью, прежде чем о трагедии стало известно и к пострадавшим поспешили спасатели. Потерпевших привезли в Вынгапуровский и срочно начали оперировать. По поселку объявили сбор крови. Сдавать ее, по рассказу собеседницы, жители приходили литрами, ведь на кону стояла не одна жизнь. В той ужасной аварии Жанна Петровна получила обширное сотрясение мозга, потеряла левую ногу, правая нога и обе руки также сильно пострадали. Однако врачи отбили у смерти Жанну Туболец. После четырех месяцев комы, в июле, она очнулась в реанимации в Ноябрьске.

— Помню: я лежала у окна и чувствовала, что мне холодно. Увидела открытое окно и попросила закрыть его. Но никто не слышал. Это меня так возмутило, что я решила подняться, чтобы самой закрыть окно, — вспоминает Жанна Петровна.  

Тут подбежали врачи и медсестры, стали усмирять разбушевавшуюся пациентку, а она не унималась, кричала, дескать, что я вам, скоропортящийся продукт. Доктора тихо и спокойно объяснили, что на улице лето и то ли в шутку, то ли в серьез добавили, мол, раз она жизнь начинает с возмущения, значит, еще долго жить будет. А еще они называли ее странной больной, ведь большинство пострадавших постоянно стонали от боли, а она лежала смирехонько.

— Я сразу приняла свою ситуацию и была готова к тому, что мне придется выживать в том положении, в котором я оказалась. По натуре я, как и вся моя семья, оптимист. В каких бы сложных ситуациях мы не оказались, никогда не паникуем. Все время активно боремся. Даже в беде надо выживать, не тонуть камнем и не тянуть никого на дно, — говорит собеседница.

Следующие шесть лет ушли на реабилитацию в российских и зарубежных центрах. В общей сложности Жанна Петровна перенесла 15 операций, испробовала массу процедур и способов, чтобы восстановиться. Стараниями врачей и собственной силой воли она заставила работать мышцы, заново научилась ходить, сидеть. Старший брат и мать поддерживали морально и материально.

Со временем боль притупилась. Сидеть в четырех стенах и пенять на горемычную долю было не в характере Жанны Туболец. Волевая, деятельная натура, жаждущая помогать и созидать, звала Жанну Туболец реализовываться. Она стала активным членом городского общества инвалидов. Благодаря ее заслугам оно развивалось. Ее горький опыт стал школой выживания и своеобразным спасательным кругом для многих ноябрьских инвалидов. Благодаря ей они учились и учатся не отчаиваться, даже в горе находить радость. Жанна Петровна не скрывает, что с того самого дня, как стала инвалидом, на себе прочувствовала, какового это. Не сладко. Тяжело. Физически. Но больше нравственно. Когда нелегко  принять другого себя. Когда другие смотрят косо. Просто выйти на улицу подышать воздухом для нее – преграда самостоятельно непреодолимая. А сколько таких мелочей, обычных для здорового человека, ей недоступны. Столько «нет» и «нельзя» перечисляет Жанна Петровна, что, кажется, с ума можно сойти от безысходности. Но она улыбается, шутит и не теряет оптимизма.

…Как-то в нашем разговоре Сергей Богдановский назвал Жанну Туболец «человечище». «Вот уж точно», —  согласилась я с ним после встречи с моей собеседницей, чей дух борца проявился и поразил с первых минут общения. Жаль, конечно, что порой столь высокое звание достается дорогой ценой, и все же ценнее его на земле нет ничего. Многие ли из нас могут таким похвастаться?..

Тамара ЗИМИНА

 

Comments are closed.